Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

я

Полюбуйтесь на них и подумайте о чём-то хорошем

Они так прекрасны, и наконец-то их время пришло. Они на каждом шагу! А я бегала, и в наушниках сменялись Кино, Секрет, Несчастный Случай, Аквариум, Ночные Снайперы, и это, конечно, усиливало удовольствие от бега. Хороший день - короткий четверг. Больше времени насладиться
погодой, музыкой, и, конечно, цветами. Люблю весну! (А что я не люблю?)







Collapse )
я

В пятницу в моем городе погибли люди.

50 человек. И ещё 50 ранено. Нашёлся один австралийский борец с мусульманами и устроил стрельбу в двух мечетях. А как ему удалось сразу в двух? Никак. А может, как-то. По этому делу арестованы ещё два человека, но об их участии не особо говорят.

Очень жалко людей. И молодых, и не очень. Глава афганской общины, которому был 71 год, в момент выстрелов закрыл собой молодого парня и погиб. Он был смелым, самоотверженным и всегда был готов прийти на помощь другим - так сказали про него его сын и его лучший друг. Наверно, в этот раз его помощь спасла жизнь. Я не знала никого из этих людей, не знала, какими они были, но никто не должен умирать, когда молится. Хоть какому богу.

Около мечетей теперь цветы. Целые горы. Я горжусь моим народом. Мы - новозеландцы, и эта страна - наш дом. Мы - русские и местные англосаксы, афганцы и китайцы, австралийцы, украинцы, американцы. Мы верим в добро и в то, что мы все-таки один народ. Значит, должны поддерживать друг друга. Ваша беда - моя беда.

А русские, которые русские на местном форуме, разругались вдрызг. Кто-то не так дал интервью, кто-то не одобрил, как российские СМИ осветили эту трагедию, и за компанию все у него стали сволочи, кто-то стал крыть всех матом. Мне за них даже не стыдно - это не мой народ.

Боюсь ли я теперь? Нет. Хочу ли я сбежать из города, спрятаться, пойти к психологу? Трижды нет. Буду ли я жить, как раньше? Буду. Психи непредсказуемы, а этот стрелок явно принадлежит к ним. Но именно поэтому я их не боюсь. Нестрашно почему-то... боюсь ли я мести? Тоже нет. Есть у меня такой встроенный драйвер, что всем должно быть ясно, что агрессия порождает лишь агрессию. И часто я оказываюсь права. И в том, что важнее всего - мир, я тоже права.

Думаю, после этой трагедии все мы будем ещё сильнее ценить мир. Намастэ, люди, в каждом из нас, независимо от национальности, есть лучик света, и если мы несём мир, лучик превращается в целый поток. Эти потоки могут составить океан. А он может потушить все войны. Лично я в это верю. Только нельзя допускать никаких битв нигде - ни в каких церквях, ни в каких домах, ни на чьих страничках в интернете. Тогда все получится.

я

10 загадочных исчезновений

Оригинал взят у p_i_f в 10 загадочных исчезновений
Людям нравится читать о загадках и тайнах и выдвигать собственные теории и объяснения. Сочетание странных фактов и неоднозначности позволяет нашему воображению разыграться до бесконечности. Читайте далее и вы узнаете о десяти самых загадочных исчезновениях, начиная от высокопоставленных членов общества и заканчивая призрачными кораблями.



10. Виктор Грейсон

Альберт Виктор Грейсон был английским дипломатом, родился он в 1881 году. Его социалистические взгляды, чувство юмора, честность и открытая душа вызывали у многих высокопоставленных политиков неприязнь к нему. И хотя он проработал членом парламента в течение трех лет, ему, по большей части, было весьма трудно заручиться поддержкой своих коллег. Грейсон постоянно проигрывал на выборах, и, в конечном счете, ему пришлось оставить свое место в парламенте. Несколько лет он ездил по стране, выступая перед публикой с речами на самые разные темы, включая и коррумпированность политической системы. Грейсон неоднократно открыто обвинял высокопоставленных лиц в коррупции, в том числе и премьер-министра, который, по его словам, занимался продажей политических должностей. В этом также был замешан некий Монди Грегори.

В 1920 г. Грейсон был на грани разоблачения крупного заговора. В сентябре того года на него напали и сильно избили с целью запугать и заставить молчать. Но эти попытки оказались тщетными: Грейсон не прекратил свои выступления и грозился рассказать всю правду. Вечером 28 сентября, когда он проводил время в кругу друзей, ему позвонили. Он сказал всем, что вынужден отойти в близлежащий отель ненадолго по делам, но, как оказалось, он соврал. Ни в каком отеле Грейсон не был, он направился к дому Монди Грегори. Причина, по которой он солгал о том, куда собирается, остается неясной. За год до исчезновения Грейсон рассказал своим друзьям о том, что Грегори шпионит за ним по просьбе Секретной разведывательной службы. Тогда почему же он пошел в дом человека, которому не доверял и считал своим врагом, не предупредив никого об этом? Вопрос без ответа.
Collapse )
я

Наконец-то пишу про землетрясение

Долго не могла написать... Может, просто не было вдохновения. Может, была не готова. Может, сохранялся какой-то подсознательный страх, в существовании которого я не отдавала себе отчет. Ладно, это неважно. Вот, мой день 22 февраля.

В этот день я пришла на курсы. Занятие начинается в час дня, я вошла в кабинет минут за десять до начала. Люблю прийти пораньше, особенно когда занятие – первое. Это мне дает заряд на весь период учебы. Вношу важное дополнение – кабинет на четвертом этаже. Сижу, позвонила Сережке, беседуем. Он в аэропорту на работе. Ну, беседуем о всяких мелочах. И вдруг как все вокруг затрясется! Я – сразу же под стол, все остальные студенты – тоже. Не сразу мне это удалось, потому что трясло очень сильно! Ладно, сижу, ножки стола придерживаю, чтобы он не уехал. Телефон от неожиданности сразу закрыла. А могла с мужем на связи остаться. Помню, что было страшно. Правда, само чувство страха (как именно все ощущалось) уже забылось. Когда девушки, сидящие под соседними столами, зарыдали в голос, страх прошел. Я попыталась успокоить одну: «Все сейчас пройдет, мы в безопасности, это новое здание!». Наверно, это мне и помогло – увидела, что кто-то слабее меня, и это дало мне новые силы. Когда секунд через 15 толчки прекратились, я увидела, что все вокруг словно замерли. Стоят, смотрят друг на друга и не двигаются. Я бросилась к дверям, вытолкала из кабинета одну девушку, которая, по-моему, совсем ничего не понимала, и побежала вниз по лестнице.

На уровне второго этажа мне позвонила мама. Я ей сообщила, что у меня все порядке и что через полминуты я выйду из здания. А она мне – что и у них все хорошо. Это было особенно важно потому, что в этот день у них в гостях была Мариша. Потом уже я узнала, что эпицентр был далеко от Каиапои. Наверно, их не так сильно трясло. Конечно, уж не как меня на четвертом этаже!

Народу на улице – тьма! И такое ощущение, что никто не спешит расходиться. Как будто ждут указания сверху. А вокруг – «небоскребы, небоскребы». Нет, до неба наши учебные корпуса, конечно, не дотягиваются, но этажей 7-8 в каждом – все-таки прилично. Если такая фигня рухнет, мало не покажется. А если толчок был не основной, а предварительный? Рассуждаю без страха, я словно вынесла его «за скобки». Надо отсюда выбираться. Добежала до машины, и с минимальной скоростью, через толпу – поехала. Обычно я добираюсь из Политеха до дома за 15 минут, если пробки – может, и 30. В этот раз я ехала 3 часа…

По трехполосным дорогам машины ехали в пять рядов. Светофоры не работают, всюду – регулировщики в желтых и оранжевых жилетах. Не прошло и пятнадцати минут после землетрясения, а они уже здесь. Вот это организованность. Едем, конечно, с черепашьей скоростью. Все равно – никто не лезет вперед, все друг дружку пропускают. Еще стараются улыбнуться и сказать что-то ободряющее. Вот это люди… Весь центр перекрыт, и с его стороны в небо поднимается густой черный дым. Сердце у меня сжалось. Чтобы попасть в Редвуд, мне пришлось сделать огромный крюк, потому что дорога домой как раз проходит через центр. Поэтому добираться пришлось через Линвуд, один из сильно пострадавших восточных районов. Он и так-то не ахти. А уж после того, как по нему прошлась стихия… На дорогах громадные трещины. У некоторых домов рухнули стены. Потом уже я узнала, что в частных домах никто не погиб.

Созвонилась с мужем. Еле-еле пробились как-то друг к другу. Конечно, в аэропорту все было нормально. И конечно, его закрыли. До выяснения обстоятельств. Народ, не успевший улететь, повалил обратно. Через некоторое время Сереже удалось ненадолго заехать домой - проверить, что там и как. И там все было хорошо! Правда, кое-какие вещи посыпались со шкафчика в ванной, да разбился один пивной стакан. На этом – все! Ух, какое чувство облегчения я испытала! Я ведь совсем не знала, коснулась ли разрушительная стихия Редвуда.

Что дальше… Дальше – на перемотке. Когда я наконец-то доехала до Редвуда, то поняла, что здесь вообще ничего не изменилось. Как будто и не трясло. Я сразу же вспомнила, что наш район стоит на большой каменной плите, и потому подземные толчки для него не так страшны. Съездила в Каиапои и забрала Маришу домой – она была испугана и хотела к маме. И в дом ей заходить не хотелось – еле уговорила. Мне и самой как-то было некомфортно внутри. Поэтому не без труда (качество связи было ужасное) связалась с подругой, и мы с Маришей поехали к ним. Она – невозмутимый человек, и потому всегда действует на меня успокаивающе. И в этот раз тоже… Я успокоилась. Может, благодаря этому смогла нормально воспринять то, что показали в новостях. Боже, что в центре… Два здания сложились, а в них были люди… Столб упал на автобус, пассажиры погибли. Кафедральный собор потерял верхушку. Некоторые улицы выглядят так, как будто подверглись бомбардировке. Никогда город не будет прежним. Разрушения огромны. Передают, что пострадали многие районы – юг и восток. А мы – на севере. Аэропорт – на северо-западе.

Звонок от мужа – он уже дома. Едем домой. В гостиной тепло и горит свет, Сережка сварил пельмени, голоднющая, я сажусь есть. Как же хорошо дома! Сразу же вспоминаю те рухнувшие стены, мимо которых ехала… Новости не включаем – Маринка хочет посмотреть «Дюймовочку», прелестный современный фильм, потрясающе красивый и изящный, как пастораль. Из алкоголя дома –только шампанское. Пью его из узкого бокала под «Дюймовочку» и пельмени. очетание то еще... Дочка засыпает минут через сорок. Она вцепилась в меня, и не хочет отпускать ни на секунду. Маленькая еще, и сильно испугалась… Сережка переписывается с другом по скайпу – делится впечатлениями. Я сижу еще минут двадцать, а потом отправляюсь спать. Толку-то сидеть… Представляю, сколько людей не смогут сегодня заснуть, в ужасе ожидая повторных толчков. А скольким спать негде… Я знаю, что в центральном парке спешно поставили палатки, какие-то временные павильоны, чтобы разместить пострадавших… И это не единственное место, где можно провести ночь. Ладно, все – завтра. Будет день – будет информация. Я проваливаюсь в сон.

Теперь прошел уже месяц. Погибшие похоронены, в прошлые выходные прошел день памяти. Центр города частично открыт – «зеленая зона». Те деловые люди, чьи фирмы в там, с нетерпением ринулись в работу. Сложнее с «красной зоной». Вход туда закрыт. Владельцы зданий, расположенных в ней, устраивают демонстрации протеста, а самые отчаянные прорываются через кордоны или осторожно прокрадываются в свои офисы ночью и по частям вытаскивают компьютеры. И я полностью могу их понять. Дело стоит – непорядок...

Я убедилась в том, какой замечательный у нас народ. Тех, кто потерял жилье, порой принимали к себе совершенно незнакомые люди, даже из других городов. В некоторых районах нашего города была отключена вода и электричество. Жители ближайших городков нагружали машины водой и горячей едой и спешили на помощь. Восхитительный народ... Мне хотелось плакать, когда я слышала новозеландский гимн. Я осознала, что я часть этой страны. Некоторым русским это кажется странным и неестественным. Неважно.

Ах да, наш город переболел маниакальным синдромом «20 марта». Есть у нас один одиозный тип, Кен Ринг – Moon Man, он предсказывает погоду по лунным циклам. Теперь вот взялся предсказывть землетрясения. Ни первое, ни второе он, как можно было догадаться, не предвидел. Зато с самого начала года пугал народ жутким восьмибалльником, после которого город ляжет. И должен был он произойти 20 марта. Перед этим днем народ ломанулся из города! Кто куда! Когда работаешь в аэропорту, кажется, что все уезжают. 20 числа с утра ездила в магазин – еле нашла парковку. Ничего, оказывается, много народу не поддалось панике.

Конечно, сильного землетрясения не случилось. А вот афтешок-пятибалльник вечерком был! Сильный! Самый сильный из всех после землетрясения! Так что, может, Кен Ринг был не совсем неправ. Он говорит, что после конца апреля сейсмическая активность в Зеландовке прекратится надолго. Сейчас время такое – Луна подошла близко к Земле. Есть мнение (не подтвержденное в научных кругах), что она влияет не только на приливы-отливы, но и на движения земной коры. Может, есть в этом доля правды. Ученые, насколько они могут, прогнозируют быстрое прекращение повторных толчков в течение 2 месяцев после землетрясения. В любом случае, самое худшее позади. И, как никогда, хочется теперь верить Лунному Человеку. Не обмани, батенька!
рысь

Дрожь Земли


В ночь с пянтицы на субботу нас порядком тряхануло. Дрожь Земли, однако! Жуткое дело. Ладно, обо всем по порядку.

 

В пятницу вечером мы с мужем и нашим другом выбрались в город, дивно провели время, полностью об оном забыв. Когда я взглянула на часы, было полвторого, на том и решено было ехать по домам.

 

Пока добрались, то да се, дома мне позарез захотелось бутер с жареной сосиской, а под сосиску хорошо пиво, а под пиво необходим русский рок, а его никогда не бывает много, а под русский рок хорошо поговорить за жизнь, в общем, в три легли. Если учесть, что встала я в то утро в полпятого, можно догадаться, что уснула я как убитая.

 

В 4.30 просыпаюсь, Сережа трясет меня за плечо: «Белка, вставай, землетрясение!» А наверно, меня разбудили одновременно и муж, и подземные толчки. Потому как дом ходил ходуном. «Вставай в косяк!» Ага. Сейчас! Как лань, я промчалась через весь дом, у выхода схватила теплую куртку, ноги – в резиновые садовые тапки, и пулей вылетела на середину участка. По ходу в голове пронеслось: «Ни столбов, ни высоких деревьев, ни ЛЭП рядом нет. И это хорошо!» В то, что дом устоит, я верила, как в свою удачу. И, как оказалось, была права.

 

Постояла, пришла в себя. Появился Сережка. Я на цыпочках вошла в дом, чтобы взять  одежду. Затрясло опять! Где-то в гостиной зазвонил сотовый телефон. Я бросилась туда, схватила телефон, и – наружу. Тут прекратились и звонки, и подземные толчки. Да, надо сказать, что все, что тут описано – дело нескольких секунд. Когда читаешь (и пишешь), кажется, что все происходит долго.

 

Кстати, о кошках! Говорят, что этот полезный зверь предчувствует землетрясение лучше любого сейсмографа и заботливо предупреждает хозяина. Не знаю, у меня не было возможности в этом убедиться. То ли потому, что в конечном итоге нашей жизни и собственности оно не принесло ущерба, то есть, и предупреждать было не о чем. То ли все это сказки... Кошка Дина проснулась одновременно с мужем, стрелой вылетела на улицу, и пока продоллжались толчки (более мелкие, уже ощутимо неопасные), находилась рядом. А когда все стихло, зашла в дом и завалилась спать в кресло. Что касается кошки Челси, то, когда Сережа вернулся в дом за одеждой в момент затишья между сильными толчками, то обнаружил мирно спящую Челси. Он разбудил ее и выставил на улицу. После этого она надолго пропала и окончательно вернулась в дом только сегодня утром.

 

Да, сотовый телефон! Звонок был от мамы, я перезвонила. Выяснилось, что, когда затрясло, они быстро оделись, одели Маришу и вышли на улицу. Причем, когда все началось, папа подумал, что это мама трясет кровать, а мама – что началась гроза. Когда толчки прекратились, вернулись в дом. Маринка заснула на руках у моего папы, крепко в него вцепившись, он, уже испытывавший на своем веку землетрясения в Чимкенте, не сильно испугался и тоже быстро заснул. Вообще, судя по тому, что родители сперва оделись, и лишь потом вышли наружу, их трясло не так сильно, как нас. Да и можно сравнить: у них выпали книжки с полок, упала фотография в рамочке, сдвинулась микроволновка, стоявшая на холодильнике. А у нас упали две полки с ДВДшками, свалилась на пол мини-печка, холодильник «выстрелил» банкой с домашним салатом, словно разрывным снарядом, выпали также пакеты с соком, что-то еще. Сергей говорил, что ощущение не из приятных – проснуться от того, что тебя трясет, как будто ты сидишь в маленькой коробочке и кто-то ее мотает из стороны в сторону и слышать грохот предметов, падающих в соседних комнатах.

 

У нас отключилось электричество, и как-то стало совсем неуютно, толчки продложались, но уже несильные. Мы завели машину и стали слушать новости. Оказалось, что главный толчок составил 7,4 балла и его эпицентр находился в 30 км от Крайсчерча. Не в океане, а под землей. Уже в пять утра выступил наш мэр. Люди звонили на радио и рассказывали, что они делали в момент землетрясения, что с ними случилось, как они себя чувствуют. Те, кто живет недалеко от океана, погрузились в машины со скарбом и домочадцами, и поехали подальше от берега, опасаясь цунами. Правда, сейсмологи сказали, что цунами не будет, так как эпицентр землетрясения был не в океане, а центре острова.

 

Муж принес нам по стаканчику красного вина, и это капитально помогло расслабиться. В машине было тепло и безопасно, толчки все еще продложались, но слабели с каждым разом. По радио выступил какой-то дяденька из страховой и бодро посоветовал всем делать фотографии причененного землетрясением ущерба собственности и подавать иски. Он совсем не казался расстроенным или растерянным. Потом уже сказали, что общий ущерб оценивается примерно в два миллиарда, но у страховых достаточно средств на его возмещение.

 

Вскоре после этого, еще до рассвета, выступил премьер-министр Джон Ки. Разбуженный СМС-кой сестры, живущей в Крайсчерче, он тоже примчался сюда. Они с Бобом Паркером направились в центр, чтобы своими глазами увидеть, каких бед наделала стихия, но в одном из зданий начался пожар, и их вежливо их центра «попросили».

 

Когда сообщили, что значительным разрушениям подвергся центр, у меня по спине пробежал холодок. Я люблю наш центр и горжусь им. Уже потом я узнала, что пострадали только старые здания, а новые выстояли. Полностью стеклянное здание новой картинной галереи не потеряло ни одного стекла!

 

Постепенно рассвело, наступило прекрасное утро! Сережа стал прибираться в доме, я решила пройтись по улице и поискать Челси. Но вместо нее на мои крики вышли люди, живущие неподалеку – немолодая маорийка со следами весело проведенной молодости на лице и самоанский мужчина, похожий на крупного довольного малыша, хорошо покушавшего и любящего потому весь мир. Правда, в его случае хорошо он покушал не фруктового пюре, а пивка. И даже налил немного на свою куртку. По виду – явный бенефитчик. Сергей потом сказал, что когда затрясло, ему, наверно, приснилось, что к нему пришли люди из Work and Income, трясут его за плечи, будят и говорят: «Вставай, тебе пора на работу!» - «Как на работу! Я никогда в жизни не работал, я получаю бенефит!» Громовой голос социального агента заявляет: «Нет, ты принят на работу, с сегоднянего дня, бенефита больше не будет! Вставай и собирайся!» Этот мужчина гордо сообщил, что ему даже не пришлось одевать детей, когда началось землетрясение. Потому что в пятницу вечером они уснули у телевизора, естественно, в одежде. Истинные продложатели дела своего отца.

 

А улица между тем оживала. Надо сказать, как только пару раз тряхнуло, наши соседи-самоанцы собрались, и уже через 15 минут они все сели в машину и спешно уехали. И вообще многие собрались и уехали. А теперь все возвращались обратно, по улице беспрерывно сновали машины. Разгорался великолепный день, я чувствовала, что под таким алмазным солнечным светом просто не может случиться ничего плохого. После бессонной ночи мы порядком устали, а потому завалились поспать, прямо в одежде. И то я пару раз подскакивала на кровати, ощутив сильные подземные толчки. Но они были, конечно, несравнимы с тем, что случилось ночью. Потом я узнала, что это были пятибалльные толчки, тоже неслабо.  

 

Проснулись часов в одиннадцать, да и поехали к родителям в Каиапои. Кое-где не работали светофоры, а где-то горели фонари – ясно, что с электричеством нелады. Но никаких разрушений на нашем пути мы не видели. Родители попросили купить хлеба, мы прилежно заезжали в каждый дэйри и на каждую заправку, но хлеба нигде не было, его просто не завезли. Однако, в супермаркете он нашелся в большом количестве. Электричества в Каиапои не было, и мы везли с собой газовую плитку. Родителей застали бодрыми и оптимистичными. Обед прошел как всегда приятно и был благодаря нашей газовой плитке горячим. Мариша была в прекрасном настроении, землетрясения она не испугалась.

 

На улице, где живут родители, многие устраивали барбекю. Народ возбужденно шумел после бессонной ночи, звенели пивные бутылки, везде слышался смех. Наверно, многим не хотелось оставаться одним, и, когда происходит что-то пугающее и непонятное, люди стараются собраться вместе. К кому-то приехала полиция, и бравые ребята в формах уже разложили кого-то на асфальте, а растерянная тетенька передавала водителю пакет с вещами.  

 

Когда ехали обратно, то наше внимание привлекли огромные трещины в дороге. Муж сразу же выскочил из машины с фотоаппаратом и нащелкал много леденящих душу снимков.   

 

А вечером начался отходняк! Руки дрожат, вся бледная, кажется, что пол под ногами шатается. И накрывает беспричинный страх. Конечно, он не совсем беспричинный, но головой-то я понимала, что такого сильного толчка, как был, уже не будет. Мариша меня успокаивает: «Не бойся, мама, я же с тобой!» Отважное сердечко! А у меня состояние было – просто ужас. При всем этом еще глаза закрываются, но как лягу – начинаю ждать подземных толчков. Потом все-таки уснула, усталость победила. И спала я до утра, как убитая.

 

Сейчас вечер, но тихо. Не трясло целый день. Надеюсь, и не будет! А то дрожь Земли – вещь малоприятная. Волны хороши на море, а земная твердь должна быть настоящей твердью. И шататься ей не пристало.